Первый шаг на пути законодательного урегулирования в России отношений в сфере цифровой экономики

18 марта 2019 года Президент РФ Владимир Владимирович Путин подписал закон о «цифровых правах»[1].

Принятие Закона является первым шагом на пути законодательного урегулирования отношений в сфере цифровой экономики. Так, следует отметить, что Закон является лишь частью пакета законопроектов, разработанных для регулирования соответствующих отношений.[2]

Каковы же основные положения вносимых Законом поправок?

 

 1.             Вводится новый вид имущественных прав – «цифровые права»

Законом предусмотрено введение нового объекта гражданских прав – цифровых прав, которые признаются разновидностью имущественных прав[3]. При этом, обязательственное или иное право для признания цифровым должно быть прямо названо таковым в законе[4] (однако в настоящий момент такие примеры отсутствуют, не вводит их и сам Закон).

Следует также отметить, что для того, чтобы цифровые права стали использоваться в качестве объектов гражданских прав на практике, необходимо соблюдение ещё ряда условий.

Во-первых, само существование и оборот цифровых прав как объекта гражданских прав будут возможны только внутри специальных информационных систем. При этом такие информационные системы должны соответствовать установленным законодательством критериям, которые пока не разработаны.

Во-вторых, содержание конкретного цифрового права будет определяться в соответствии с правилами той системы, в которой это право существует. Однако в отсутствие информационных систем, соответствующих требованиям законодательства, закономерно отсутствуют и правила их функционирования.

Таким образом, категория «цифровых прав» в настоящий момент принята в качестве базового понятия, которое пока не реализовано на практике. В связи с этим дать окончательную оценку тому, что из себя представляет новый объект гражданских прав и как будет организован его оборот, на данный момент невозможно.

 

 2.    Совершение лицом сделки с помощью электронных либо иных технических средств признаётся соблюдением письменной формы сделки

Законом[5] официально закрепляется возможность совершения сделок с помощью электронных или иных технических средств – такие сделки приравниваются к сделкам, совершённым в письменной форме, если используемое электронное или техническое средство позволяет: 

• воспроизвести содержание сделки в неизменном виде на материальном носителе;
• достоверно определить лицо, выразившее волю на совершение сделки (тогда сделка считается «подписанной»).

Само по себе приравнивание использования электронных или технических средств к письменной форме сделки, на наш взгляд, следует оценивать положительно, поскольку тем самым законодатель учитывает современный уровень развития технологий и средств, уже используемых на практике участниками гражданского оборота. Однако нельзя не отметить тот факт, что Закон в принятой редакции не позволяет однозначно определить, какие конкретные способы совершения сделок попадают под его действие.

При этом в первоначальной версии законопроекта критерии, которым должны соответствовать технические средства, были более понятными: требование о возможности воспроизведения условий сделки на материальном носителе отсутствовало, кроме того, были приведены конкретные примеры средств, использование которых признавалось надлежащим для выражения воли на совершение сделки (заполнение формы в сети «Интернет»).

Несмотря на то, что Закон в его итоговой редакции претерпел изменения по сравнению с первоначальным вариантом, полагаем, что общая цель введения Закона осталась неизменной. В связи с этим под действие новой редакции, вероятно, попадает заключение сделок и договоров с использованием сайтов в сети «Интернет» или мобильных приложений.

Однако толкование критериев, которым должны соответствовать такие сайты, приложения и любые иные технические средства, всё равно вызывает вопросы: как, например, понять, что техническое средство позволяет идентифицировать лицо, которое его использует, достаточно достоверно? Не до конца понятно и то, какими характеристиками должно обладать техническое средство, чтобы было возможным воспроизведение содержания сделки на материальном носителе.

Остаётся лишь надеяться, что в дальнейшем судебная практика (а, возможно, и сам законодатель), как обычно сформулируют более конкретные ориентиры и требования.

Отдельно хотелось бы отметить ряд изменений, внесённых в конкретные договорные конструкции, так, Законом прямо предусмотрено, что: 

• новые правила применяются при заключении договоров номинального счёта^[6] и страхования^[7] (данные договоры также можно будет заключить путём составления единого электронного документа или обмена электронными документами);
• новые правила распространяются и на принятие решений собраний путём заочного голосования^[8];
• новые правила не распространяются на составление завещания^[9];
• предоставление сведений о продаваемых в розницу товарах в сети «Интернет» признаётся публичной офертой[10] (то есть продавец-предприниматель обязан будет заключить договор с любым физическим лицом, которое пожелает приобрести товар, информация о продаже которого размещена на сайте).

 

 3.    Устанавливается базовое регулирование смарт-контрактов («самоисполняемых» сделок)

Новая редакция статьи 309 ГК РФ предусматривает базовые аспекты регулирования исполнения обязательств с помощью смарт-контрактов. Суть смарт-контракта заключается в том, что исполнение сделки осуществляется внутри определённого программного комплекса автоматически при наступлении согласованного сторонами условия, и дополнительное волеизъявление сторон для такого исполнения не требуется.

Примером использования смарт-контрактов в повседневной жизни являются, например, услуги автоплатежа, предоставляемые системами онлайн-банкинга. Законодательное закрепление применения смарт-контрактов следует оценивать положительно: если ранее могли возникать вопросы о том, является ли исполнение обязательства посредством смарт-контракта надлежащим, то сейчас закон будет прямо устанавливать, что смарт-контракт – такой же полноценный способ исполнения обязательства, как и другие, более «традиционные».

Кроме того, отметим, что использование смарт-контрактов будет непосредственно сопровождать оборот цифровых прав.

 

 4.    Вводится конкретное регулирование отношений по сбору и обработке значительных массивов обезличенной информации («big data»)

 Законом впервые устанавливается конкретная договорная конструкция, которой опосредуются отношения по предоставлению информации («big data»): новая статья 783¹ ГК РФ содержит понятие договора об оказании услуг по предоставлению информации, а также устанавливает возможность предусмотреть в договоре обязанность одной из сторон или обеих сторон не совершать в течение определенного периода действий, в результате которых информация может быть раскрыта третьим лицам.

Данное изменение является значимым, поскольку в настоящий момент предоставление информации оформляется с использованием различных договорных конструкций, что, соответственно, влияет на то, какие нормы права применяются к соответствующим отношениям. Полагаем, что с вступлением Закона в силу практика по данному вопросу станет единообразной, и другие договоры использоваться не будут.

Давая общую оценку Закону, следует отметить, что его принятие создаёт позитивные предпосылки для дальнейшего развития законодательства в сфере цифровой экономики и урегулирования общественных отношений и институтов, возникших в связи с активным развитием информационных технологий. После принятия иных законопроектов, касающихся урегулирования отношений в данной сфере, оценить результаты работы законодателя можно будет более детально.

Закон вступит в силу с 1 октября 2019 года.